01:22 

Книжное

Lord_Pumpkin
Old friend charity Cruel twisted smile And the smile signals emptiness For me Starless and bible black
Дочитал "Гаражную Распродажу". Впечатление двоякое. Начать стоит с того, что такие книги обычно издаются после смерти автора для алчущих читателей. Да-да, именно так, ведь "Гаражная распродажа", в сущности, просто сборник разных документов, черновиков и писанных в стол сочинений Кизи, собранных и изданных им и его друзьями ещё при жизни. Очень грамотно и красиво скомпанованный, но всё-таки довольно разрозненный. Интерес он может представлять только для людей, которые интересуются личностью Кена Кизи и временами Лета Любви. Это натуральный памятник эпохи, ибо там есть много интересного вроде интервью для андеграудных журналов 60-х годов, письма разных личностей, в том числе и хиппов, воспоминания Кизи.
Среди всего этого вороха писанины есть как совершенно гениальные вещи, так и абсолютно невыносимые. К последним можно отнести, например, письмо Нила Кэссиди, славящегося своей феноменальной памятью, которую он и демонстрирует в письме. Оно этим и забавно и убийственно одновременно, т.к. мистер Кэссиди перегружает читателя просто колоссальным количеством избыточной информации, пренебрегает любыми деепричастными и причастными оборотами, довольствуясь словом "который", сокращая оное до "кот.", благо встречается оно часто - аж по пять-шесть раз в предложении. То же самое с "and" заменённым на "&", и сокращёнными названиями штатов. Ещё одна совершенно невыносимая вещь - вся первая половина киносценария "По ту сторону границы", связанная с погоней. Это вязкое, абсолютно непролазное словесной болото столь же ужасно, сколь и прекрасно всё, что начинается после него. Вторая часть сценария действительно шикарна, там масса великолепно прописанных, атмосферных сцен, умопомрачительных диалогов, а персонажи, которые до того казались плоскими, в ней мгновенно преображаются.
Ещё одна знаковая вещь - раздел книги, обозначенный как "Инструменты из моей коробки (черепной)". Это такая подборка вещей и людей, вдохновляющих Кизи - начиная от бухла и заканчивая Битлами, каждый из которых снабжён небольшим комментарием. По-моему великолепная находка, возможно даже сделаю нечто подобное.

Разобравшись с Кизи, принялся за Буковски и всё - пропал. Пожалуй именно такого чтива мне давно не хватало, абсолютно бескомпромиссного, прямолинейного, грязного, но очень честного и стильного. Если говорить совсем грубо - Сэлинджер с простотой недоигрывает, Хемингуэй переигрывает, а старик Чарли находится прямо на золотой серединке и у него всё как надо. Моей любви к первым двум это ни разу не умаляет, но Буковски мой фаворит надолго. Этот Том Вэйтс от литературы меня сразил.
Что характерно, если сравнивать Кизи и Буковски, то выйдет, что первый - литератор из бунтарей, а второй бунтарь из литераторов. И разница, поверьте есть, и она чувствуется.

Ну, и напоследок. Вот что я недавно нашёл в сети:


Я не фанат Олдей-авторов, хотя раньше любил их книги, к Олдям-людям я отношусь ещё хуже и на то есть причины, но вот эту книгу я пожалуй куплю. На 70% уверен, что разочаруюсь, но куплю. А всё из-за робкой надежды увидеть в книге что-то подобное "Лиге Выдающихся Джентльменов". Если кто не знает, Холмс в этом комиксе мелькал, вместе с Мориарти и своим старшим братом, а во втором томе лига как раз таки с марсианами и столкнулась.

@музыка: Tom Waits - Cold Cold Ground

@темы: Буковски, Кизи, Олди, книги

URL
Комментарии
2014-08-01 в 21:36 

Силира О Найр
Работник арфы и пера.
Я не фанат Олдей-авторов, хотя раньше любил их книги
А почему, если не секрет?

2014-08-04 в 19:59 

Lord_Pumpkin
Old friend charity Cruel twisted smile And the smile signals emptiness For me Starless and bible black
Силира О Найр, мне нравится их язык и сюжет завернуть они умеют, но мир их слишком уж напоминает Сапковского. А что до моего отношения к ним, как к людям, то просто прочтите текст ниже. Я его кое-как нашёл, видимо потёрли уже везде где только можно, но слово, как говорится, не воробей.

Выдержка со встречи Олди и Валентинова на «Дне фантастики» в Киеве осенью 2009 года.

АВ: Я ещё хочу добавить, что надо быть готовым, если хочешь стать писателем, что чтобы ты не написал, читатель будет недоволен.
***
ДГ: Самая шумная часть читателей, скажем так. Просто довольные далеко не всегда высказывают своё мнение. И высказывают как-то тише и не очень заметно. А вот недовольные высказывают его очень громко. Поэтому создаётся впечатление, что их намного больше и других вообще даже и нет.
АВ: Я полностью согласен с Олегом: никогда нельзя отвечать. Дело в том, что сейчас, благодаря Тырнету, создалось вот это ощущение близости писатель - читатель. Что читатель и писатель на одной полке. И писатель такой же человек, только более нервный, чем я, хорошо бы его подразнить и так далее. Некоторые коллеги действительно ведут себя как какие-то детишки. Пытаются объясняться и всё... Писатель, я уже это высказывал, писатель должен только писать свои книги. Больше он никому ничего не должен. Вот книге он должен все. А дальше - это судьба книги. Почему-то эта реплика вызвала в нашей фэндомнике дикие бури, так я с удовольствием это повторю. Не объясняться! Как они там: «Доказательства в студию!» Надо на это отвечать: «Иди ты на хрен!»! Причем ... а лучше вообще не отвечать.

ОЛ: Вот лучше вообще не отвечать. Как только послал - ты вошёл в эту среду.

АВ: Нет, я имею ввиду, про себя отвечать.

ОЛ: Про себя отвечать, молча.

АВ: Про себя, естественно. Так вот, они должны понять, что их место у параши. И оно всегда там будет. (смех среди авторов) А место писателя на Олимпе! (общей смех)

ОЛ: Люблю провокатора Валентинова! Браво! (смеётся) (общий смех и аплодисменты)

АВ: Ибо так Бог рассудил! И пускай они там сидят и хлюпают себе. И так будет всегда. А вот нарушать их дистанцию - это нарушать божественное предопределение, мне кажется. Другое дело, что на этом Олимпе крайне неуютно, о чём я пунктом первым уже сказал.

ОЛ: Ну, я тоже злой в этом смысле, может чуть добрее, правда. Я это попробую перевести на культурный язык.

АВ: Ну не надо ...

ОЛ: Но не слишком культурный. Читатель оперирует парадигмой: «Нравится - не нравится». Это мне нравится, это мне не нравится. Пока читатель находится в этих рамках, он неуязвим. Ни я - писатель, ни Михаил Назаренко – критик, ни журналист Пузий ничего ему сказать не могут. А если мы что-то скажем - мы дураки. В парадигме «нравится - не нравится» (можете продолжить стихотворение дальше сами) читатель, повторяю, неуязвим. Как только он выходит за рамки этой парадигмы и говорит: «Это - дерьмо. Это - идеал» (а это уже не «нравится - не нравится» - это уже объективно, понятно?) - он утверждает. Не «мне нравится», а «это – дерьмо». Или «это – отлично». Или: это автор написал ради денег, а это ради ... там не знаю что ... машину хотел купить. Он перестаёт быть читателем в туже самую минуту. Становится критиком (плохим или хорошим - я сейчас не рассматриваю) или литературоведом (плохим или хорошим). Он выходит в другую профессию. И он не знает, что с этой минуты он уязвим. И вот тут я ему могу (я, критик или другой литературовед) ответить всё, что угодно. Ты вышел на нашу территорию. Ты вышел из домика читательского, в котором ты прав стопроцентно. Это твоя территория - там я не прав. Пришёл на мою территорию - давай разговаривать всерьёз. А у нас дует на Олимпе, у нас сквозняки, и падать с него любому из нас очень высоко. И больно, все бока отобьешь. Поэтому, как только читатель выходит за рамки читателя и превращается в критика или литературоведа, и он так считает, то тогда я с ним начинаю разговаривать по-другому. Мне говорят, что я зол и резок в оценках, так я же с ним разговариваю как два профессионала. Он же захотел говорить как профессионал. Поехали, дорогой! Тогда расскажи, пожалуйста, где твои запятые, если ты профессионал.

URL
     

Пампство

главная